तद् ह इदम् तर्हि अव्याकृतम् आसीत् तत् नामरूपाभ्याम् एव व्याक्रियत असौ नामा अयम् इदंरूपः इति तद् इदम् अपि एतर्हि नामरूपाभ्याम् एव व्याक्रियत असौ नामा अयम् इदंरूपः इति सः एषः इह प्रविष्टः आ नखाग्रेभ्यः यथा क्षुरः क्षुरधाने अवहितः स्यात् विश्वम्भरः वा विश्वम्भरकुलाये तम् न पश्यन्ति अकृत्स्नः हि सः प्राणन् एव प्राणः नाम भवति वदन् वाक् पश्यन् चक्षुः शृण्वन् श्रोत्रम् मन्वानः मनः तानि अस्य एतानि कर्मनामानि एव सः यः अतः एकैकम् उपास्ते न सः वेद अकृत्स्नः हि एषः अतः एकैकेन भवति आत्मा इति एव उपासीत अत्र हि एते सर्वे एकम् भवन्ति तद् एतत् पदनीयम् अस्य सर्वस्य यद् अयम् आत्मा अनेन हि एतत् सर्वम् वेद यथा ह वै पदेन अनुविन्देत् एवम् कीर्तिम् श्लोकम् विन्दते यः एवम् वेद
tad ha idam tarhi avyākṛtam āsīt tat nāmarūpābhyām eva vyākriyata asau nāmā ayam idaṃrūpaḥ iti tad idam api etarhi nāmarūpābhyām eva vyākriyata asau nāmā ayam idaṃrūpaḥ iti saḥ eṣaḥ iha praviṣṭaḥ ā nakhāgrebhyaḥ yathā kṣuraḥ kṣuradhāne avahitaḥ syāt viśvambharaḥ vā viśvambharakulāye tam na paśyanti akṛtsnaḥ hi saḥ prāṇan eva prāṇaḥ nāma bhavati vadan vāk paśyan cakṣuḥ śṛṇvan śrotram manvānaḥ manaḥ tāni asya etāni karmanāmāni eva saḥ yaḥ ataḥ ekaikam upāste na saḥ veda akṛtsnaḥ hi eṣaḥ ataḥ ekaikena bhavati ātmā iti eva upāsīta atra hi ete sarve ekam bhavanti tad etat padanīyam asya sarvasya yad ayam ātmā anena hi etat sarvam veda yathā ha vai padena anuvindet evam kīrtim ślokam vindate yaḥ evam veda
Тогда это было нераздельным; именем и обликом оно разделилось: «вот такое имя, вот такой облик». И поныне всё различается именем и обликом. Он же вошёл сюда — до кончиков ногтей, как бритва в бритвенницу, как огонь-вседержитель в своё гнездо. Его не видят: он неполон [в каждом явлении]: дыша, он зовётся дыханием, говоря — речью, видя — глазом, слыша — ухом, мысля — умом. Всё это лишь имена его дел. Кто почитает то или другое из них — не знает: он неполон в том или другом. Пусть почитают его как Атмана: в нём все они становятся одним. Атман — след всего этого: по нему узнаётся всё, как по следу находят [скот]. Славу и хвалу находит тот, кто так знает.
55f95c3a635c · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:43:11 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Величайший стих брахманы. Мир, бывший «нераздельным» (avyākṛta), развёрнут именем и обликом — nāma-rūpa (как в ЧхУ 6.3.2); но Развернувший не остался снаружи: «он вошёл сюда — до кончиков ногтей» (ā nakhāgrebhyaḥ). Два образа вхождения дивной точности: «как бритва в бритвенницу» — вплотную, по мерке, остриём внутрь; «как огонь в гнездо дерева» — невидимо и всюду, готовый выступить при трении. Бог в творении — не постоялец, а вложенное лезвие и спящий огонь.
Почему же Его не видят? Ответ гениален: akṛtsno hi saḥ — «он неполон» в каждом отдельном явлении: в дыхании Он — лишь дышащий, в речи — лишь говорящий; «всё это — имена Его дел» (karma-nāmāni). Всякая способность и всякое божество — Его частичное сказуемое; кто почитает частичное, «не знает». Целиком Он — только как Атман: tam ātmānam eva upāsīta — «Его как Атмана пусть почитают: в Нём все они — одно».
И последний образ — след: Атман — padanīya, «след» всего сущего; по следу находят скот — по миру находят Его. Творение не скрывает Творца, а протаптывает к Нему тропу: всё видимое — отпечаток невидимой Стопы. Кто научился читать след — идёт по миру, как следопыт ко двору Хозяина; в этом всё искусство созерцания, и бхакти прибавит лишь одно: у следа есть Владелец, и Он ждёт идущего.