आत्मा एव इदम् अग्रे आसीत् पुरुषविधः सः अनुवीक्ष्य न अन्यत् आत्मनः अपश्यत् सः अहम् अस्मि इति अग्रे व्याहरत् ततः अहंनामा अभवत् तस्मात् अपि एतर्हि आमन्त्रितः अहम् अयम् इति एव अग्रे उक्त्वा अथ अन्यन् नाम प्रब्रूते यद् अस्य भवति सः यत् पूर्वः अस्मात् सर्वस्मात् सर्वान् पाप्मनः औषत् तस्मात् पुरुषः ओषति ह वै सः तम् यः अस्मात् पूर्वः बुभूषति यः एवम् वेद
ātmā eva idam agre āsīt puruṣavidhaḥ saḥ anuvīkṣya na anyat ātmanaḥ apaśyat saḥ aham asmi iti agre vyāharat tataḥ ahaṃnāmā abhavat tasmāt api etarhi āmantritaḥ aham ayam iti eva agre uktvā atha anyan nāma prabrūte yad asya bhavati saḥ yat pūrvaḥ asmāt sarvasmāt sarvān pāpmanaḥ auṣat tasmāt puruṣaḥ oṣati ha vai saḥ tam yaḥ asmāt pūrvaḥ bubhūṣati yaḥ evam veda
Вначале это было одним Атманом в образе Пуруши. Оглядевшись, он не увидел никого, кроме себя. И прежде всего он произнёс: «Я есмь» — так возникло имя «Я». Потому и поныне окликнутый сперва говорит: «Это я», — а потом называет другое имя, какое носит. Поскольку прежде (pūrva) всего он спалил (uṣ) все грехи, он зовётся Пурушей. Спаляет всякого, кто захочет быть прежде него, — тот, кто так знает.
328df89b7534 · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:42:16 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Начинается вторая, светлая космогония книги — уже не от Смерти-голода, а от Атмана «в образе Пуруши»: у Начала — Лицо. И первое событие бытия — не взрыв и не жертва, а слово самосознания: so 'ham asmīti — «Я есмь». Прежде всех имён мира было произнесено имя «Я»; всё сущее началось с Личности, узнавшей себя.
Упанишада тут же показывает след этого первослова в быту: всякий окликнутый доныне отвечает сперва «это я» и лишь потом называет имя. Наше повседневное «я» — эхо первого слова Бога; каждое живое самосознание — искра того «Я есмь», и потому оно неистребимо и свято, и потому же — не самородно: оно наследовано.
Имя puruṣa истолковано огнём: «прежде (pūrva) всего спаливший (√uṣ) грехи». Первичное «Я» чисто — грех не изначален, он позднейшая накипь; и всякий, кто «захочет быть прежде него» — поставить своё эго впереди Первого «Я», — сгорает о Него, как асуры о прану. Здоровое «я» живёт вторым после Его «Я»; больное — рвётся на Его место.