अथ यदा सुषुप्तः भवति यदा न कस्य चन वेद हिताः नाम नाड्यः द्वासप्ततिः सहस्राणि हृदयात् पुरीततम् अभिप्रतिष्ठन्ते ताभिः प्रत्यवसृप्य पुरीतति शेते सः यथा कुमारः वा महाराजः वा महाब्राह्मणः वा वातिघ्नीम् आनन्दस्य गत्वा शयीत एवम् एव एषः एतत् शेते
atha yadā suṣuptaḥ bhavati yadā na kasya cana veda hitāḥ nāma nāḍyaḥ dvāsaptatiḥ sahasrāṇi hṛdayāt purītatam abhipratiṣṭhante tābhiḥ pratyavasṛpya purītati śete saḥ yathā kumāraḥ vā mahārājaḥ vā mahābrāhmaṇaḥ vā vātighnīm ānandasya gatvā śayīta evam eva eṣaḥ etat śete
А когда он в глубоком сне и не знает ничего — тогда, вернувшись по семидесяти двум тысячам каналов, называемых хита, что расходятся от сердца к оболочке сердца, он покоится в ней. Как юноша, или великий царь, или великий брахман покоился бы, достигнув вершины блаженства, — так покоится и он.
43b1c440519b · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:52:10 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Третья станция — глубокий сон: по 72 000 каналов хита сознающий возвращается из тела в purītat, оболочку сердца, и «не знает ничего». Но как названо это незнание! — тройным сравнением счастья: как юноша (без забот), как великий царь (всё исполнено), как великий брахман (всё постигнуто), «достигнув вершины блаженства» (ānandasya... gatvā). Глубокий сон — не провал, а причал блаженства; каждый смертный еженощно вкушает след того покоя, которым живёт освобождённый.
Так царь ответил на свой вопрос «где был спящий?»: в сердце, в блаженстве, у себя. Осталось показать, кем этот покоящийся приходится всему остальному миру, — и следующий стих сделает это двумя образами, вошедшими во все веданты.