सः यथा ऊर्णवाभिः तन्तुना उच्चरेत् यथा अग्नेः क्षुद्राः विष्फुलिङ्गाः व्युच्चरन्ति एवम् एव अस्मात् आत्मनः सर्वे प्राणाः सर्वे लोकाः सर्वे देवाः सर्वाणि भूतानि व्युच्चरन्ति तस्य उपनिषत् सत्यस्य सत्यम् इति प्राणाः वै सत्यम् तेषाम् एषः सत्यम्
saḥ yathā ūrṇavābhiḥ tantunā uccaret yathā agneḥ kṣudrāḥ viṣphuliṅgāḥ vyuccaranti evam eva asmāt ātmanaḥ sarve prāṇāḥ sarve lokāḥ sarve devāḥ sarvāṇi bhūtāni vyuccaranti tasya upaniṣat satyasya satyam iti prāṇāḥ vai satyam teṣām eṣaḥ satyam
Как паук выходит по своей нити, как из огня разлетаются малые искры, так из этого Атмана выходят все праны, все миры, все боги, все существа. Тайное имя его — «Истина истины»: праны — истина, а он — их истина.
2ef3dbdb55af · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:52:10 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Финал беседы — два образа, ставшие достоянием всей веданты. Паук и нить: мир исходит из Атмана, как паутина из паука, — из собственного существа, без внешнего материала, и нить остаётся связью с источником. Искры и огонь: все праны, миры, боги, существа — россыпь живых искр одного Пламени, единородных ему и несводимых к нему. Оба образа Веданта-сутра возьмёт в основу учения о Брахмане как единой причине (ср. Мундака 2.1.1); гаудия-веданта увидит в искрах точный чин души: одной природы с Огнём, искрой — не пожаром.
И последнее слово царя — упанишада в двух словах: satyasya satyam, «Истина истины». Праны — весь живой мир — истина: не мираж, не тень; но у этой истины есть своя Истина — Тот, кем она истинна. Формула бережёт обе стороны: мир реален — и вторичен; Атман — реальность самой реальности. Так гордый Гаргья получил то, чего не было в его дюжине адресов: не ещё одного пурушу, а Того, из кого пуруши, праны и миры — как нить из паука и искры из огня.