अथ अतः व्रतमीमांसा प्रजापतिः ह कर्माणि ससृजे तानि सृष्टानि अन्यत् अन्येन अस्पर्धन्त वदिष्यामि एव अहम् इति वाक् दध्रे द्रक्ष्यामि अहम् इति चक्षुः श्रोष्यामि अहम् इति श्रोत्रम् एवम् अन्यानि कर्माणि यथाकर्मम् तानि मृत्युः श्रमः भूत्वा उपयेमे तानि आप्नोत् तानि आप्त्वा मृत्युः अवारुन्ध तस्मात् श्राम्यति एव वाक् श्राम्यति चक्षुः श्राम्यति श्रोत्रम् अथ इमम् एव न आप्नोत् यः अयम् मध्यमः प्राणः तानि ज्ञातुम् दध्रिरे अयम् वै नः श्रेष्ठः यः संचरन् च असंचरन् च न व्यथते अथो न रिष्यति हन्त अस्य एव सर्वे रूपम् भवाम इति ते एतस्य एव सर्वे रूपम् अभवन् तस्मात् एते एतेन आख्यायन्ते प्राणाः इति तेन ह वाव तत् कुलम् आचक्षते यस्मिन् कुले भवति यः एवम् वेद यः उ ह एवंविदा स्पर्धते अनुशुष्यति अनुशुष्य ह एव अन्ततः म्रियते इति अध्यात्मम्
atha ataḥ vratamīmāṃsā prajāpatiḥ ha karmāṇi sasṛje tāni sṛṣṭāni anyat anyena aspardhanta vadiṣyāmi eva aham iti vāk dadhre drakṣyāmi aham iti cakṣuḥ śroṣyāmi aham iti śrotram evam anyāni karmāṇi yathākarmam tāni mṛtyuḥ śramaḥ bhūtvā upayeme tāni āpnot tāni āptvā mṛtyuḥ avārundha tasmāt śrāmyati eva vāk śrāmyati cakṣuḥ śrāmyati śrotram atha imam eva na āpnot yaḥ ayam madhyamaḥ prāṇaḥ tāni jñātum dadhrire ayam vai naḥ śreṣṭhaḥ yaḥ saṃcaran ca asaṃcaran ca na vyathate atho na riṣyati hanta asya eva sarve rūpam bhavāma iti te etasya eva sarve rūpam abhavan tasmāt ete etena ākhyāyante prāṇāḥ iti tena ha vāva tat kulam ācakṣate yasmin kule bhavati yaḥ evam veda yaḥ u ha evaṃvidā spardhate anuśuṣyati anuśuṣya ha eva antataḥ mriyate iti adhyātmam
Теперь — разыскание об обете. Праджапати сотворил действия-способности; сотворённые, они заспорили друг с другом: «я буду говорить», — взялась речь; «я буду видеть», — зрение; «я буду слышать», — слух; так и прочие, каждая по своему делу. Смерть, став усталостью, овладела ими — настигла и удержала. Потому речь устаёт, устаёт зрение, устаёт слух. Лишь среднего дыхания она не настигла. И те решили узнать: «Оно поистине лучшее из нас: двигаясь и не двигаясь, оно не смущается и не гибнет. Что ж — примем все его образ!» И все они стали лишь его образом; потому по нему они зовутся «пранами». В чьём роду есть такой знающий, тот род зовут его именем. Кто состязается с так знающим — иссыхает и, иссохнув, умирает под конец. Это — относительно тела.
7ba8740862de · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:49:47 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
«Разыскание об обете» начинается знакомым спором способностей — но с новым, безжалостным судьёй: Смерть, «став усталостью» (śramo bhūtvā), переловила всех. Не битвой и не ядом — утомлением: речь устаёт говорить, глаз — смотреть, ухо — слушать. Усталость и есть будничное имя смерти, её ежедневная дань с каждой способности; стареем мы не вдруг, а уставая.
Одного не настигла усталость — среднего дыхания: оно трудится от рождения до кончины без единого отпуска и не знает утомления. И чувства совершают мудрейший из поступков: «примем его образ» — становятся формами дыхания, и потому все зовутся «пранами». Спор о первенстве кончается не низложением, а уподоблением: спастись от усталости-смерти можно, лишь приняв образ Неустающего.
Здесь вся тайна обета (vrata), вынесенного в заглавие: устойчиво только то служение, которое стало дыханием — ровным, безотпускным, не ждущим наград и выходных. Практика «по настроению» умирает от усталости, как речь и глаз; практика, ставшая праной — джапа, что дышится, память, что не прерывается, — не устаёт, ибо приняла образ Неутомимого. А «относительно тела» сказано — далее то же покажется на богах.