सः यथा सैन्धवघनः अनन्तरः अबाह्यः कृत्स्नः रसघनः एव एवम् वा अरे अयम् आत्मा अनन्तरः अबाह्यः कृत्स्नः प्रज्ञानघनः एव एतेभ्यः भूतेभ्यः समुत्थाय तान्य् एव अनुविनयति न प्रेत्य संज्ञा अस्ति इति अरे ब्रवीमि इति ह उवाच याज्ञवल्क्यः
saḥ yathā saindhavaghanaḥ anantaraḥ abāhyaḥ kṛtsnaḥ rasaghanaḥ eva evam vā are ayam ātmā anantaraḥ abāhyaḥ kṛtsnaḥ prajñānaghanaḥ eva etebhyaḥ bhūtebhyaḥ samutthāya tāny eva anuvinayati na pretya saṃjñā asti iti are bravīmi iti ha uvāca yājñavalkyaḥ
Как глыба соли — без внутреннего, без внешнего, вся целиком единый сгусток вкуса, — так, дорогая, и этот Атман — без внутреннего, без внешнего, весь целиком единый сгусток познания (prajñāna-ghana). Поднявшись из этих стихий, [существо] вслед за ними и исчезает. По уходе нет осознавания, — говорю тебе, дорогая». Так сказал Яджнявалкья.
6fb5c3f1954e · опубликовано 27 июл. 2026 г., 01:19:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Кульминационная притча — с двумя огранками против 2.4.12. Первая: соль здесь не растворяется в воде — она взята глыбой: saindhava-ghana, «без внутреннего и внешнего, вся — единый сгусток вкуса»: у соли нет несолёной сердцевины и солёной корки — как у Атмана нет слоя, где бы он не был сознанием. Вторая: вместо vijñāna-ghana сказано prajñāna-ghana — «сгусток познания» тем словом, что войдёт в четвёртое великое речение (prajñānaṁ brahma, Айт. 3.3).
И вновь — жёсткое «по уходе нет осознавания» (na pretya saṁjñāsti): предметное сознание, сложенное из стихий, уходит вслед за стихиями. Слова, второй раз в упанишаде повергающие в смятение лучшую из учениц, — и второй раз нарочно: истина о неразрушимом должна пройти через ужас мнимого уничтожения, чтобы очиститься от него.