ता वा अस्यैता हिता नाम नाड्यः यथा केशः सहस्रधा भिन्नस् तावता अणिम्ना तिष्ठन्ति शुक्लस्य नीलस्य पिङ्गलस्य हरितस्य लोहितस्य पूर्णाः अथ यत्र एनम् घ्नन्तीव जिनन्तीव हस्तीव विच्छाययति गर्तम् इव पतति यद् एव जाग्रत् भयं पश्यति तद् अत्र अविद्यया मन्यते अथ यत्र देवः इव राजा इव अहम् एव इदम् सर्वो अस्मि इति मन्यते सः अस्य परमः लोकः
tā vā asyaitā hitā nāma nāḍyaḥ yathā keśaḥ sahasradhā bhinnas tāvatā aṇimnā tiṣṭhanti śuklasya nīlasya piṅgalasya haritasya lohitasya pūrṇāḥ atha yatra enam ghnantīva jinantīva hastīva vicchāyayati gartam iva patati yad eva jāgrat bhayaṃ paśyati tad atra avidyayā manyate atha yatra devaḥ iva rājā iva aham eva idam sarvo asmi iti manyate saḥ asya paramaḥ lokaḥ
Это его жилы, называемые хита, тонкие, как волос, расщеплённый натысячу, полные белого, синего, рыжего, зелёного и красного. И вот когда [ему кажется]: его будто убивают, будто одолевают, будто слон гонится, будто падает в яму, — тот страх, что видел наяву, он по неведению творит [во сне]. А когда [ему кажется]: он будто бог, будто царь, «я есмь всё это», — то его высший мир.
78e10eaa30e0 · опубликовано 27 июл. 2026 г., 01:12:39 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Возврат к жилам хита (2.1.19; 4.2.3) — теперь как к руслам сновидений: тончайшие, в тысячную волоса, наполненные пятицветной тонкой влагой. По ним бегут сны, и упанишада делит их без иллюзий: кошмары — «будто убивают, слон гонится, падаю в яму» — суть страхи яви, воспроизведённые avidyayā, по неведению; а сны величия — «я бог, я царь, я — всё» — asya paramo lokaḥ, «его высший мир», просвет истинной природы.
Критерий поразителен: страх — всегда импорт и всегда ложь о себе; величие и всеобъемлемость — память истины. Сновидная психика прочитана как поле битвы неведения с самоузнаванием: ночь за ночью в нас спорят «слон погони» и «я есмь всё». Упанишада велит знать, какая из двух грёз — про правду.