तद् यथा पेशस्कारी पेशसः मात्राम् अपादाय अन्यन् नवतरं कल्याणतरं रूपं तनुते एवम् एव अयम् आत्मा इदम् शरीरम् निहत्य अविद्याम् गमयित्वा अन्यन् नवतरं कल्याणतरं रूपं कुरुते पित्र्यं वा गान्धर्वं वा दैवं वा प्राजापत्यं वा ब्राह्मं वा अन्येषाम् वा भूतानाम्
tad yathā peśaskārī peśasaḥ mātrām apādāya anyan navataraṃ kalyāṇataraṃ rūpaṃ tanute evam eva ayam ātmā idam śarīram nihatya avidyām gamayitvā anyan navataraṃ kalyāṇataraṃ rūpaṃ kurute pitryaṃ vā gāndharvaṃ vā daivaṃ vā prājāpatyaṃ vā brāhmaṃ vā anyeṣām vā bhūtānām
Как златокузнец, взяв от изваяния золото, выковывает иной образ — новее и прекраснее, — так этот атман, отбросив тело, отпустив неведение, творит себе иной образ — новее и прекраснее: предковский, или гандхарвский, или божеский, или Праджапатиев, или Брахманов, или иных существ.
3462f7d46aa0 · опубликовано 27 июл. 2026 г., 01:15:25 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Второй образ — из мастерской: peśaskārī, златокузнец, берёт золото старого изваяния и куёт «иной образ — новее и прекраснее» (anyan navataraṁ kalyāṇataraṁ rūpam). Металл — один; формы сменяются в руках мастера. Так атман по смерти выковывает себе новое тело — по всей лестнице миров: от предков до Брахмана.
Образ несёт двойное золото. Первое: непрерывность вещества — душа не рвётся, а переплавляется, как золото, не теряющее себя в перековках. Второе, дерзновенное: navataraṁ kalyāṇataram — «новее и прекраснее»! Для идущего путём знания перековка — восхождение: мастер не портит золота. Кто же мастер? Сам атман — «творец» ещё со сновидной кузницы (4.3.10); но бхакти помнит и Златокузнеца над златокузнецом: по чьим образцам куются лучшие формы — скажет стих о Владыке (4.4.22).