तस्य ह एतस्य पुरुषस्य रूपम् यथा माहारजनम् वासः यथा पाण्ड्वाविकं यथा इन्द्रगोपः यथा अग्न्यर्चिः यथा पुण्डरीकम् यथा सकृद्विद्युत्तम् सकृद्विद्युत् इव ह वा अस्य श्रीः भवति यः एवम् वेद अथ अतः आदेशः न इति न इति न हि एतस्मात् इति न इति अन्यत् परम् अस्ति अथ नामधेयम् सत्यस्य सत्यम् इति प्राणाः वै सत्यम् तेषाम् एषः सत्यम्
tasya ha etasya puruṣasya rūpam yathā māhārajanam vāsaḥ yathā pāṇḍvāvikaṃ yathā indragopaḥ yathā agnyarciḥ yathā puṇḍarīkam yathā sakṛdvidyuttam sakṛdvidyut iva ha vā asya śrīḥ bhavati yaḥ evam veda atha ataḥ ādeśaḥ na iti na iti na hi etasmāt iti na iti anyat param asti atha nāmadheyam satyasya satyam iti prāṇāḥ vai satyam teṣām eṣaḥ satyam
Облик этого пуруши — как шафрановое одеяние, как белая овечья шерсть, как кошениль-индрагопа, как язык пламени, как белый лотос, как внезапная молния. У того, кто знает так, слава — как внезапная молния. И вот наставление: «не так! не так!» (neti neti) — ибо нет иного, выше этого «не так». А имя ему — «Истина истины»: праны — истина, он же — их истина.
0d36f742d68a · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:53:23 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Сначала — единственный в этой книге портрет Пуруши, сотканный из чистых вспышек цвета: шафран, белая шерсть, алая кошениль, пламя, белый лотос, молния. Шесть подобий света и нежности — не описание, а сноп бликов: так видят Того, кого нельзя разглядывать, — по озарениям. И слава знающего — «как внезапная молния» (sakṛd-vidyutta): истина приходит вспышкой, вся сразу.
И тут же — великое ādeśa, знаменитейшее слово Брихадараньяки: neti neti — «не так! не так!». После всех образов — отмена всех образов: ни одно «так» к Нему не прилегает окончательно; всякое определение — дверь, которую надо пройти и не остаться в ней. Упанишада ставит нети-нети не против образов (только что сама дала шесть!), а после них: сперва яви сердцу шафран и молнию — потом скажи «не только это, не именно это». Отрицается не Лицо, а потолок; нети-нети — страж бесконечности Лица.
Оттого финальное имя не отрицательное, а превосходное: satyasya satyam, «Истина истины» (как в 2.1.20). Мир пран истинен; Он — истина этой истины. Гаудия-веданта читает нети-нети именно так: не «Бога нет никакого», а «никакое из ваших “так” Его не исчерпало» — апофатика как ограда невыразимой полноты, у которой есть вкус, цвет вспышки и слава молнии.