अथ ह मनः ऊचुः त्वं नः उद्गाय इति तथा इति तेभ्यः मनः उदगायत् यः मनसि भोगः तम् देवेभ्यः आगायत् यत् कल्याणम् संकल्पयति तद् आत्मने ते अविदुः अनेन वै नः उद्गात्रा अत्येष्यन्ति इति तम् अभिद्रुत्य पाप्मना अविध्यन् सः यः सः पाप्मा यद् एव इदम् अप्रतिरूपम् संकल्पयति सः एव सः पाप्मा एवम् उ खलु एताः देवताः पाप्मभिः उपासृजन् एवम् एनाः पाप्मना अविध्यन्
atha ha manaḥ ūcuḥ tvaṃ naḥ udgāya iti tathā iti tebhyaḥ manaḥ udagāyat yaḥ manasi bhogaḥ tam devebhyaḥ āgāyat yat kalyāṇam saṃkalpayati tad ātmane te aviduḥ anena vai naḥ udgātrā atyeṣyanti iti tam abhidrutya pāpmanā avidhyan saḥ yaḥ saḥ pāpmā yad eva idam apratirūpam saṃkalpayati saḥ eva saḥ pāpmā evam u khalu etāḥ devatāḥ pāpmabhiḥ upāsṛjan evam enāḥ pāpmanā avidhyan
Тогда они сказали уму: «Пой нам удгитху!» — «Да будет так», — и он запел: то наслаждение, что в уме, пропело богам, а то благо, что замышляет, — себе. Асуры поняли: «Этим певцом они нас превзойдут!» — набросились и пронзили его злом. Это зло — то неподобающее, что [люди] замышляют: оно самое. Так они настигли эти божества злом, так пронзили их злом.
b20f8fba5375 · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:39:35 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Пятый и последний из пронзённых — ум, глубочайшее из чувств. Его тайная доля — «благо замысла»: сладость строить планы для себя; его рана — «неподобающие замыслы»: помыслы зависти, мести, вожделения, вся подпольная работа ума, которой человек стыдится, не умея её остановить.
Итог переписи безнадёжен: все пять божеств наших способностей пронзены на первой же службе. Ни речь, ни нюх, ни глаз, ни ухо, ни ум не годятся в спасители — каждый куплен злом через свою корысть. Упанишада нарочно доводит до этого тупика: спасение придёт не от утончённого чувства и не от сильного ума, а от силы иного рода — от той, что не имеет частной доли и потому неуязвима. Она уже ждёт в устах.