याज्ञवल्क्येति ह उवाच यत्र अस्य पुरुषस्य मृतस्य अग्निम् वाक् अप्येति वातम् प्राणश् चक्षुः आदित्यम् मनश् चन्द्रम् दिशः श्रोत्रं पृथिवीम् शरीरम् आकाशम् आत्मा ओषधीः लोमानि वनस्पतीन् केशाः अप्सु लोहितम् च रेतश् च निधीयते क्व अयम् तदा पुरुषः भवति इति आहर सौम्य हस्तम् आर्तभाग आवाम् एव एतस्य वेदिष्यावः न नाव् एतत् सजने इति तौ ह उत्क्रम्य मन्त्रयाम् चक्राते तौ ह यद् ऊचतुः कर्म ह एव तद् ऊचतुः अथ ह यत् प्रशंसतुः कर्म ह एव तत् प्रशशंसतुः पुण्यः वै पुण्येन कर्मणा भवति पापः पापेन इति ततः ह जारत्कारवः आर्तभागः उपरराम
yājñavalkyeti ha uvāca yatra asya puruṣasya mṛtasya agnim vāk apyeti vātam prāṇaś cakṣuḥ ādityam manaś candram diśaḥ śrotraṃ pṛthivīm śarīram ākāśam ātmā oṣadhīḥ lomāni vanaspatīn keśāḥ apsu lohitam ca retaś ca nidhīyate kva ayam tadā puruṣaḥ bhavati iti āhara saumya hastam ārtabhāga āvām eva etasya vediṣyāvaḥ na nāv etat sajane iti tau ha utkramya mantrayām cakrāte tau ha yad ūcatuḥ karma ha eva tad ūcatuḥ atha ha yat praśaṃsatuḥ karma ha eva tat praśaśaṃsatuḥ puṇyaḥ vai puṇyena karmaṇā bhavati pāpaḥ pāpena iti tataḥ ha jāratkāravaḥ ārtabhāgaḥ upararāma
«Яджнявалкья, — сказал он, — когда речь умершего входит в огонь, дыхание — в ветер, глаз — в солнце, ум — в луну, слух — в стороны света, тело — в землю, самость — в пространство, волоски — в травы, волосы — в деревья, а кровь и семя ложатся в воды, — где тогда этот человек?» — «Дай руку, дорогой Артабхага: об этом — только нам двоим, не при людях». Они отошли и говорили вдвоём. И то, о чём они говорили, была карма; и то, что они восхваляли, была карма: благим делом становятся благим, дурным — дурным. И умолк Джараткарава Артабхага.
f4a14f18a11e · опубликовано 27 июл. 2026 г., 01:01:54 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Кульминация беседы — и одно из великих мгновений Веды. Артабхага перечисляет полный распад: каждая способность ушла к своей стихии (по карте переходов 1.3), тело — по частям в землю, травы, воды… kva ayaṁ tadā puruṣo bhavati — «где тогда человек?» Всё роздано — что осталось и где оно?
И Яджнявалкья, отвечавший при всех на всё, впервые понижает голос: «дай руку… не при людях» (na nāv etat sajane). Двое отходят — и упанишада сообщает лишь итог тайной беседы: karma haiva tad ūcatuḥ — «говорили они о карме»: puṇyo vai puṇyena karmaṇā bhavati, pāpaḥ pāpena — «благим делом становятся благим, дурным — дурным». Это первое в индийской словесности ясное провозглашение закона кармы как судьбы личности за смертью: человек после распада тела — там, куда его отнесло его дело; он весит столько, сколько весят его поступки.
Почему шёпотом? Не из секретности знати — из благоговения перед силой этого знания: сказанное толпе, оно вырождается либо в ужас, либо в фатализм; сказанное в руки — делает ответственным. Карма — не бухгалтерия возмездий, а продолжение человека за гроб: ты не «получишь по делам» — ты и есть свои дела, пока не вручишь их и себя Тому, кто выше кармы. Артабхага умолкает: услышавшему такое нечего спрашивать.