अथ ह श्रोत्रम् ऊचुः त्वं नः उद्गाय इति तथा इति तेभ्यः श्रोत्रम् उदगायत् यः श्रोत्रे भोगः तम् देवेभ्यः आगायत् यत् कल्याणम् शृणोति तद् आत्मने ते अविदुः अनेन वै नः उद्गात्रा अत्येष्यन्ति इति तम् अभिद्रुत्य पाप्मना अविध्यन् सः यः सः पाप्मा यद् एव इदम् अप्रतिरूपम् शृणोति सः एव सः पाप्मा
atha ha śrotram ūcuḥ tvaṃ naḥ udgāya iti tathā iti tebhyaḥ śrotram udagāyat yaḥ śrotre bhogaḥ tam devebhyaḥ āgāyat yat kalyāṇam śṛṇoti tad ātmane te aviduḥ anena vai naḥ udgātrā atyeṣyanti iti tam abhidrutya pāpmanā avidhyan saḥ yaḥ saḥ pāpmā yad eva idam apratirūpam śṛṇoti saḥ eva saḥ pāpmā
Тогда они сказали слуху: «Пой нам удгитху!» — «Да будет так», — и он запел: то наслаждение, что в слухе, пропело богам, а то благо, что слышит, — себе. Асуры поняли: «Этим певцом они нас превзойдут!» — набросились и пронзили его злом. Это зло — то неподобающее, что [люди] слышат: оно самое.
fcce5ef63024 · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:39:35 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Четвёртый — слух, вход откровения: им принимают Веду, śruti. Но и он запел с утайкой — и пронзён; след — «неподобающее слышание»: ухо, отверстое сплетне, хуле, скверне, ухо праздное и жадное.
Чем выше должность чувства, тем страшнее его порча: раненный слух превращает даже святое в пищу любопытства. Оттого предание так строго к тому, что́ мы слушаем и кого: слух — врата, через которые входит либо имя Божие, либо яд; сторожить их — половина духовной жизни.