जाते अग्निम् उपसमाधाय अङ्के आधाय कंसे पृषदाज्यं संनीय पृषदाज्यस्य उपघातं जुहोति अस्मिन् सहस्रं पुष्यासम् एधमानः स्वे गृहे अस्य उपसन्द्यां मा छैत्सीत् प्रजया च पशुभिः च स्वाहा मयि प्राणान् त्वयि मनसा जुहोमि स्वाहा यत् कर्मणा अत्यरीरिचम् यत् वा न्यूनम् इह अकरम् अग्निः तत् स्विष्टकृद् विद्वान् स्विष्टं सुहुतं करोतु नः स्वाहा इति
jāte agnim upasamādhāya aṅke ādhāya kaṃse pṛṣadājyaṃ saṃnīya pṛṣadājyasya upaghātaṃ juhoti asmin sahasraṃ puṣyāsam edhamānaḥ sve gṛhe asya upasandyāṃ mā chaitsīt prajayā ca paśubhiḥ ca svāhā mayi prāṇān tvayi manasā juhomi svāhā yat karmaṇā atyarīricam yat vā nyūnam iha akaram agniḥ tat sviṣṭakṛd vidvān sviṣṭaṃ suhutaṃ karotu naḥ svāhā iti
Когда [сын] родился, он, разложив огонь, взяв его на колени и смешав в чаше простоквашу с маслом, возливает этой смеси: «Да вскормлю в этом [сыне] тысячу, возрастая в своём доме! Да не прервётся его род потомством и скотом — сваха! Свои дыхания влагаю в тебя умом — сваха! Что в деле перебрал я или недобрал — то пусть выправит Агни всеведущий, благой — сваха!»
bd08a6c54ddf · опубликовано 27 июл. 2026 г., 01:30:39 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Первый обряд над новорождённым: отец берёт дитя на колени (aṅka — первое отцовское объятие узаконено литургией!) и возливает над ним трижды. Прошения — отцовская душа как есть: «да вскормлю в нём тысячу», «да не прервётся род» — и третье, трогательнее всех: «свои дыхания влагаю в тебя умом» (mayi prāṇāṁs tvayi dadhāmi): отец переливает в сына собственную жизнь — сознательно, словом.
И финальная страховка у Агни: «что перебрал или недобрал в обряде — выправь, всеведущий»: смиренная оговорка отца, знающего, что руки дрожали. Весь устав дышит одним: отцовство — священнодействие с первой минуты, и совершается оно, как всё в этой книге, огнём, словом и дыханием.