यः वा एतद् अक्षरम् गार्गि अविदित्वा अस्मिन् लोके जुहोति यजते तपस् तप्यते बहूनि वर्षसहस्राणि अन्तवत् एव अस्य तत् भवति यः वा एतद् अक्षरम् अविदित्वा गार्गि अस्मत् लोकात् प्रैति सः कृपणः अथ यः एतद् अक्षरं गार्गि विदित्वा अस्मत् लोकात् प्रैति सः ब्राह्मणः
yaḥ vā etad akṣaram gārgi aviditvā asmin loke juhoti yajate tapas tapyate bahūni varṣasahasrāṇi antavat eva asya tat bhavati yaḥ vā etad akṣaram aviditvā gārgi asmat lokāt praiti saḥ kṛpaṇaḥ atha yaḥ etad akṣaraṃ gārgi viditvā asmat lokāt praiti saḥ brāhmaṇaḥ
«Кто, о Гарги, не зная этой Акшары, в этом мире возливает, жертвует, творит подвиг хоть многие тысячи лет — всё то у него конечно. Кто, о Гарги, не зная этой Акшары, уходит из этого мира, — тот жалок (kṛpaṇa). А кто, о Гарги, зная эту Акшару, уходит из этого мира, — тот брахман».
fac2b27e06bd · опубликовано 27 июл. 2026 г., 01:05:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Три приговора, по которым веками сверяет себя всякий идущий. Первый: обряды и подвиги без знания Акшары — «хоть тысячи лет» — antavat, конечны: у не привязанного к Непреходящему всё стирается, как заслуги на луне (ЧхУ 8.1.6). Второй, страшнейший: ушедший, не узнав Её, — kṛpaṇaḥ, «жалок», нищий: прожил при сокровищнице и умер побирушкой. Третий: ушедший, зная, — brāhmaṇaḥ: брахман не по рождению — по знанию Непреходящего.
Гита открывается этим самым словом Гарги: Арджуна кается — kārpaṇya-doṣa, «порок жалкости» (БГ 2.7), и вся её вторая глава — развёртка этого стиха о преходящем и Непреходящем. Жалок не грешник — жалок не-узнавший: единственная окончательная нищета есть смерть без знания Того, кто не кончается.