अथ एतस्य प्राणस्य अपाः शरीरम् ज्योतीरूपम् असौ चन्द्रः तद् यावान् एव प्राणः तावत्यः आपस् तावान् असौ चन्द्रः ते एते सर्वे एव समाः सर्वे अनन्ताः सः यः हैतान् अन्तवतः उपास्ते अन्तवन्तम् सः लोकम् जयति अथ यः हैतान् अनन्तान् उपास्ते अनन्तम् सः लोकम् जयति
atha etasya prāṇasya apāḥ śarīram jyotīrūpam asau candraḥ tad yāvān eva prāṇaḥ tāvatyaḥ āpas tāvān asau candraḥ te ete sarve eva samāḥ sarve anantāḥ saḥ yaḥ haitān antavataḥ upāste antavantam saḥ lokam jayati atha yaḥ haitān anantān upāste anantam saḥ lokam jayati
У этого дыхания тело — воды, а световой облик — та луна: докуда дыхание, дотуда воды и дотуда луна. Все они равны, все бесконечны. Кто чтит их как конечных — завоёвывает конечный мир; кто чтит их как бесконечных — завоёвывает бесконечный мир.
e75552fcc92b · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:48:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Завершение серии: у дыхания тело — воды, свет — луна (прана водна, как мы знаем из Чхандогьи: «дыхание — из вод», 6.5.2). И общий итог: «все они равны, все бесконечны» — речь, ум и дыхание не уступают друг другу и не имеют края.
А затем — правило, по весу равное целой главе: te yathā upāsate tad bhavanti — кто чтит их конечными, получает конечное; кто бесконечными — бесконечное. Мера почитаемого становится мерой почитающего: молящийся малому богу мал своей молитвой; видящий в своей речи, мысли и дыхании бесконечное — наследует бесконечность. Это ведийский закон веры, который Гита выскажет кратко: «каков человек верою, таков он сам» (БГ 17.3). Наш потолок — не в вещах, а в том, какими мы согласились их видеть.