Упанишады · Mahā 2.45
॥
Деванагари
अहंकारमयीं त्यक्त्वा वासनां लीलयैव यः तिष्ठति ध्येयसंत्यागी स जीवन्मुक्त उच्यते
Транслитерация (IAST)
ahaṃkāramayīṃ tyaktvā vāsanāṃ līlayaiva yaḥ tiṣṭhati dhyeyasaṃtyāgī sa jīvanmukta ucyate
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
अहङ्कार-मयीम् त्यक्त्वाahaṅkāra-mayīm tyaktvāоставив состоящую из самости; отбросив сотканную из самомнения
वासनाम् लीलया एव यःvāsanām līlayā eva yaḥвасану, играючи, кто; склонность — и притом играючи, кто
तिष्ठति ध्येय-संत्यागीtiṣṭhati dhyeya-saṃtyāgīпребывает, отринув предмет созерцания; стои́т, отказавшись от предмета сосредоточения
सः जीवन्मुक्तः उच्यतेsaḥ jīvanmuktaḥ ucyateтот зовётся освобождённым при жизни; он именуется свободным ещё при жизни
Литературный перевод
«Кто, играючи оставив склонность, сотканную из самости, пребывает, отринув и самый предмет созерцания, — тот зовётся освобождённым при жизни».
Версия
5681d6d90b0f · опубликовано 29 июл. 2026 г., 06:29:20 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Четвёртый признак называет главную из васан: ahaṅkāra-mayī, «сотканная из самости».
Аханкара — не гордость в обиходном смысле, а само чувство «я делаю, я владею, я такой». Все прочие склонности растут из неё; убрать её — значит подрубить корень.
И убрана она līlayā — «играючи, без натуги». Это слово стои́т заметить: там, где мы ждём борьбы, книга ставит игру.
Вторая половина неожиданная: dhyeya-saṃtyāgī — «отказавшийся от предмета созерцания». Человек оставил не только мирские привязанности, но и то, на чём сосредотачивался.
Здесь нужна оговорка, иначе стих легко вывернуть. Речь не о том, что созерцать некого. Речь о ступени, где созерцающий больше не держит предмет как предмет — не ставит его перед собой, как ставят мишень. То, что было объектом усилия, стало средой.
Показательно, что и предыдущий признак, и этот кончаются одним: отпущено то, за что держались, — сперва «я», потом само упражнение.