Упанишады · Mahā 4.28
॥
Деванагари
यानि दुःखानि या तृष्णा दुःसहा ये दुराधयः शान्तचेतःसु तत्सर्वं तमोऽर्केष्विव नश्यति
Транслитерация (IAST)
yāni duḥkhāni yā tṛṣṇā duḥsahā ye durādhayaḥ śāntacetaḥsu tatsarvaṃ tamo'rkeṣviva naśyati
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
यानि दुःखानि या तृष्णाyāni duḥkhāni yā tṛṣṇāкакие страдания, какая жажда; какие муки, какая алчба
दुःसहाः ये दुराधयःduḥsahāḥ ye durādhayaḥкакие невыносимые терзания; какие нестерпимые томления
शान्त-चेतःसु तत् सर्वम्śānta-cetaḥsu tat sarvamв утишенных умах всё это; в умиротворённых сознаниях всё то
तमः अर्केषु इव नश्यतिtamaḥ arkeṣu iva naśyatiгибнет, как тьма при солнцах; исчезает, точно мрак при светилах
Литературный перевод
«Все страдания, всякая жажда и нестерпимые терзания в утишенных умах гибнут — как тьма при солнце».
Версия
aef344ed3919 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 06:29:20 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Начинается описание первого привратника — śama, покоя, и оно займёт несколько стихов.
Образ выбран простейший: тьма при солнце.
В нём есть точность, которую легко пропустить. Тьму не выносят вёдрами; с ней не борются. Она не есть вещь — она есть отсутствие света. Внесли свет — и её нет, причём мгновенно и без усилия.
Так и с жаждой и терзаниями: они не отдельные враги, которых надо перебить поодиночке. Они держатся на возбуждении ума. Утих ум — им не на чем стоять.
Замечу множественное число: arkeṣu, «при солнцах». Оборот усилительный — как если бы взошло не одно солнце, а много.
И ещё: сказано śānta-cetaḥsu, «в утишенных умах», а не «у утишенных людей». Дело происходит не с человеком, а с его умом.