Упанишады · Mahā 3.31
॥
Деванагари
रक्तमांसमयस्यास्य सबाह्याभ्यन्तरे मुने नाशैकधर्मिणो ब्रूहि कैव कायस्य रम्यता
Транслитерация (IAST)
raktamāṃsamayasyāsya sabāhyābhyantare mune nāśaikadharmiṇo brūhi kaiva kāyasya ramyatā
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
रक्त-मांस-मयस्य अस्यrakta-māṃsa-mayasya asyaу этого, состоящего из крови и мяса; у сего, сотканного из крови и плоти
स-बाह्य-अभ्यन्तरे मुनेsa-bāhya-abhyantare muneи снаружи, и внутри, о мудрец; как извне, так и внутри, о молчальник
नाश-एक-धर्मिणः ब्रूहिnāśa-eka-dharmiṇaḥ brūhiчьё единственное свойство — гибель, скажи; чей единственный закон есть разрушение, поведай
का एव कायस्य रम्यताkā eva kāyasya ramyatāв чём же прелесть тела; какая же в теле привлекательность
Литературный перевод
«У этого, сотканного из крови и плоти снаружи и внутри, чьё единственное свойство — гибель, — скажи, о мудрец, в чём же его прелесть?»
Версия
37e4200cccf4 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 06:29:20 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Довод сведён к двум пунктам, и оба проверяемы.
Первый: снаружи то же, что внутри. Sa-bāhya-abhyantare — «и вовне, и внутри» кровь и плоть. Наша привязанность к телесной красоте держится на том, что мы видим только поверхность; загляни глубже на палец — и картина другая.
Второй: nāśa-eka-dharmin — «имеющее гибель единственным свойством». Свойство вещи — то, что при ней всегда. У тела всегда при нём одно: оно разрушается. Всё прочее — сила, красота, здоровье — приходит и уходит.
Отсюда вопрос: где же тут ramyatā, «прелесть»?
Вопрос риторический, но ответ на него всё-таки есть, и вайшнавская мысль его даёт. Прелести в веществе нет; она есть в том, кто в теле, и потому живое тело мило, а мёртвое — нет. Мы любим не плоть, а присутствие.