Упанишады · Chāndogya 4,9.3
॥
Деванагари
श्रुतम् हि एव मे भगवद्दृशेभ्यः आचार्यात् ह एव विद्या विदिता साधिष्ठम् प्रापति इति तस्मै ह एतत् एव उवाच अत्र ह न किंचन वीयाय इति वीयाय इति
Транслитерация (IAST)
śrutam hi eva me bhagavaddṛśebhyaḥ ācāryāt ha eva vidyā viditā sādhiṣṭham prāpati iti tasmai ha etat eva uvāca atra ha na kiṃcana vīyāya iti vīyāya iti
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
श्रुतम्śrutamуслышанное; познанное через слушание
हिhiведь; поистине
एवevaименно; же
मेmeмне; для меня
भगवद्दृशेभ्यःbhagavaddṛśebhyaḥот подобных почтенному (bhagavat-dṛśa — «имеющих облик почтенных»); от таких, как господин; от мужей, подобных вам
आचार्यात्ācāryātот учителя; от наставника
हhaведь; же
एवevaименно; же
विद्याvidyāзнание (от √vid — «знать»); видья; наука
विदिताviditāузнанное; полученное; постигнутое
साधिष्ठम्sādhiṣṭhamнаилучшего (превосх. ст. от sādhu — «до самой цели»); вернее всего; наибольшей действенности
प्रापतिprāpatiдостигает (pra + √āp); доводит; приводит
इतिitiтак; как
तस्मैtasmaiк нему; ему
हhaведь; же
एतत्etatэто; всё это
एवevaименно; же
उवाचuvācaсказал; произнёс
अत्रatraздесь; внутри
हhaведь; же
नnaне; нет
किंचनkiṃcanaчто-либо; хоть что-то
वीयायvīyāyaубыло (vi + √i — «уйти, утратиться»); было утрачено; пропало
इतिitiтак; как
वीयायvīyāyaубыло (vi + √i — «уйти, утратиться»); было утрачено; пропало
इतिitiтак; как
Литературный перевод
Ибо я слышал от подобных почтенному: лишь знание, узнанное от учителя, вернее всего ведёт к цели». И тот поведал ему то же самое — и ничего не убыло из этого, ничего не убыло.
Версия
b13bd2f81632 · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:21:05 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вот ради чего рассказана вся история: ācāryād dhaiva vidyā viditā sādhiṣṭhaṁ prāpat — «знание, полученное от ачарьи, достигает наилучшего». Бык, огонь, лебедь и ныряльщица сказали истину — но полной силы она достигает, лишь будучи принята из уст живого учителя, в преемственности. Гита предписывает то же: истину узнают, «припадая, вопрошая и служа» знающим (БГ 4.34); evaṁ paramparā-prāptam — «так, по цепи преемственности, получали это знание» (БГ 4.2).
Гаутама «поведал ему то же самое» — не иное, не большее по букве. Чудесные учителя не ошиблись ни в слове. Но заключение стиха открывает разницу: atra ha na kiṁcana vīyāya — «здесь ничего не убыло» (от vi + √i — «уйти, утратиться»). Знание, переданное через ачарью, доходит без потерь, целым, живым — как вода, поданная из рук в руки, а не пролитая с высоты. То же слово станет припевом: повтор «ничего не убыло» — печать завершённого урока.
Так упанишада, не умаляя чудес, ставит их на место: природа может подсказывать, но спасает знание, текущее по цепи от Господа через Его посланников-ачарьев. История Сатьякамы — гимн этой цепи и честности, которая одна делает человека годным её принять.