अथ यत् अनाशकायनम् इति आचक्षते ब्रह्मचर्यम् एव तत् एषः हि आत्मा न नश्यति यम् ब्रह्मचर्येण अनुविन्दते अथ यत् अरण्यायनम् इति आचक्षते ब्रह्मचर्यम् एव तत् तत् अरः च ह वै ण्यः च अर्णवौ ब्रह्मलोके तृतीयस्याम् इतः दिवि तत् ऐरंमदीयम् सरः तत् अश्वत्थः सोमसवनः तत् अपराजिता पूः ब्रह्मणः प्रभुविमितं हिरण्मयम्
atha yat anāśakāyanam iti ācakṣate brahmacaryam eva tat eṣaḥ hi ātmā na naśyati yam brahmacaryeṇa anuvindate atha yat araṇyāyanam iti ācakṣate brahmacaryam eva tat tat araḥ ca ha vai ṇyaḥ ca arṇavau brahmaloke tṛtīyasyām itaḥ divi tat airaṃmadīyam saraḥ tat aśvatthaḥ somasavanaḥ tat aparājitā pūḥ brahmaṇaḥ prabhuvimitaṃ hiraṇmayam
Что зовут постным путём — это брахмачарья: ведь Атман, которого находят брахмачарьей, не гибнет. Что зовут отшельничеством — это брахмачарья: ведь в мире Брахмана, на третьем небе отсюда, — два моря, Ара и Нья, там озеро Айраммадия, там ашваттха, сочащаяся сомой, там неприступный град Брахмана, там золотой чертог Владыки.
cbc8de60b3ae · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:51:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Последняя пара тождеств — с самой смелой игрой слов. Anāśakāyana, «путь поста», прочитан через na naśyati — «не гибнет»: истинный пост — не голодание, а прилепление к Негибнущему. Araṇyāyana, «уход в лес», разъят на ara и ṇya — имена двух морей брахмалоки: настоящий лес отшельника — тот мир, где моря Ара и Нья, озеро Айраммадия («опьяняющее блаженством»), древо ашваттха, сочащееся сомой, неприступный град и золотой чертог Владыки (prabhu-vimita).
Поразительна сама география: высшая обитель описана не отрицаниями, а пейзажем — моря, озеро, древо, град, чертог! Упанишада, только что говорившая «без старости, без смерти», не боится дать освобождению ландшафт: духовный мир — не серое ничто, а страна, у которой есть имена собственные. Гаудия-веданта услышит здесь раннюю карту Вайкунтхи: у Господа есть обитель, и в ней — Его деревья и Его воды; «там древо ашваттха» отзовётся и в Гите (15.1–3), и в описаниях Голоки с её древами желаний.