आकाशः वै नाम नामरूपयोः निर्वहिता ते यत् अन्तरा तत् ब्रह्म तत् अमृतम् सः आत्मा प्रजापतेः सभाम् वेश्म प्रपद्ये यशः अहम् भवामि ब्राह्मणानाम् यशः राज्ञाम् यशः विशाम् यशः अहम् अनुप्रापत्सि सः ह अहम् यशसाम् यशः श्येतम् अदत्कम् अदत्कम् श्येतम् लिन्दु मा अभिगाम् लिन्दु मा अभिगाम्
ākāśaḥ vai nāma nāmarūpayoḥ nirvahitā te yat antarā tat brahma tat amṛtam saḥ ātmā prajāpateḥ sabhām veśma prapadye yaśaḥ aham bhavāmi brāhmaṇānām yaśaḥ rājñām yaśaḥ viśām yaśaḥ aham anuprāpatsi saḥ ha aham yaśasām yaśaḥ śyetam adatkam adatkam śyetam lindu mā abhigām lindu mā abhigām
Пространство зовётся развернувшим имя и облик; то, в чём они, — Брахман, бессмертное, Атман. «Вступаю в собрание Праджапати, в его чертог. Я — слава брахманов, слава царей, слава вайшьев. Славы достиг я — я слава слав. Да не войду в седое беззубое — в седое беззубое, в слизь да не войду!»
699e9d884d5b · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:55:55 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Предпоследний стих доводит восхождение до чертога: «вступаю в собрание Праджапати» — освобождённый входит не в безлюдный свет, а в сабху, в собрание, в дом: до конца — общество, до конца — Лицо. И исповедание славы: «я слава брахманов, царей, вайшьев… слава слав» (yaśasāṁ yaśaḥ) — душа, достигшая Дома, не съёживается в смирение небытия, а сияет всею славой, какую сословия земли знали лишь по частям.
И вдруг — последний, почти детский выдох молитвы: «да не войду в седое беззубое… в слизь да не войду!» (lindu mā abhigām). Седое и беззубое — дряхлость; слизь — родовые воды: не дай мне снова в утробу, не дай в новый круг! Рядом с торжеством славы — этот трепет: даже на пороге чертога душа помнит, откуда вышла, и просит не вернуться. Молитва о невозврате — самая честная из молитв сансары; Гита ответит на неё обетованием: mām upetya tu… punar janma na vidyate — «достигнув Меня, нового рождения не обретают» (БГ 8.16).