न वधेन अस्य हन्यते न अस्य स्राम्येण स्रामः घ्नन्ति तु इव एनम् विच्छादयन्ति इव अप्रियवेत्ता इव भवति अपि रोदितीव न अहम् अत्र भोग्यम् पश्यामि इति एवम् एव एषः मघवन् इति ह उवाच एतम् तु एव ते भूयः अनुव्याख्यास्यामि वस अपराणि द्वात्रिंशतम् वर्षाणि इति सः ह अपराणि द्वात्रिंशतम् वर्षाणि उवास तस्मै ह उवाच
na vadhena asya hanyate na asya srāmyeṇa srāmaḥ ghnanti tu iva enam vicchādayanti iva apriyavettā iva bhavati api roditīva na aham atra bhogyam paśyāmi iti evam eva eṣaḥ maghavan iti ha uvāca etam tu eva te bhūyaḥ anuvyākhyāsyāmi vasa aparāṇi dvātriṃśatam varṣāṇi iti saḥ ha aparāṇi dvātriṃśatam varṣāṇi uvāsa tasmai ha uvāca
…его не убивают, когда убивают тело, он не хром его хромотой — но его словно убивают, словно раздевают; ему словно выпадает горькое, он словно даже плачет. Не вижу тут ничего отрадного». — «Именно так это и есть, Магхаван, — сказал он. — Но я объясню тебе его дальше. Живи здесь ещё тридцать два года». И он прожил ещё тридцать два года. Тогда Праджапати сказал ему:
d6924004daa6 · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:54:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
И снова подтверждение — evam evaiṣa — и снова цена: третий срок в тридцать два года. Девяносто шесть лет ученичества за плечами царя богов; на весах — пять слов истины об Атмане. Упанишада прописывает эту арифметику нарочно: пусть каждый, кто хочет «быстрого просветления», посчитает вместе с Индрой.
В повторе есть и утешение: учитель ни разу не упрекнул вернувшегося, ни разу не сказал «я же говорил». Каждое возвращение встречено как заслуга — вопросом и новым уроком. Отношения гуру и ученика здесь показаны в их вечном образце: неистощимое терпение сверху, неуспокоенная честность снизу — на этих двух опорах держится вся передача знания.