अथ ह इन्द्रः अप्राप्य एव देवान् एतत् भयम् ददर्श यथा एव खलु अयम् अस्मिन् शरीरे साध्वलंकृते साध्वलंकृतः भवति सुवसने सुवसनः परिष्कृते परिष्कृतः एवम् एव अयम् अस्मिन् अन्धे अन्धः भवति स्रामे स्रामः परिवृक्णे परिवृक्णः अस्य एव शरीरस्य नाशम् अन्व् एषः नश्यति न अहम् अत्र भोग्यम् पश्यामि इति
atha ha indraḥ aprāpya eva devān etat bhayam dadarśa yathā eva khalu ayam asmin śarīre sādhvalaṃkṛte sādhvalaṃkṛtaḥ bhavati suvasane suvasanaḥ pariṣkṛte pariṣkṛtaḥ evam eva ayam asmin andhe andhaḥ bhavati srāme srāmaḥ parivṛkṇe parivṛkṇaḥ asya eva śarīrasya nāśam anv eṣaḥ naśyati na aham atra bhogyam paśyāmi iti
Индра же, ещё не дойдя до богов, увидел опасность: «Ведь как это [отражение] хорошо украшено, когда тело хорошо украшено, хорошо одето, когда оно хорошо одето, прибрано, когда оно прибрано, — так же оно слепо, когда тело слепо, хромо, когда оно хромо, увечно, когда оно увечно. С гибелью тела гибнет и оно. Не вижу тут ничего отрадного».
e27a7b23cb03 · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:54:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Поворотный миг всего рассказа: Индра, «ещё не дойдя до богов», останавливается посреди дороги. Одна и та же мысль довела Вирочану до дома и до проповеди — Индру она не пустила дальше полпути: если «я» — то, что в зеркале, то с нарядным телом я наряден, а со слепым — слеп, с увечным — увечен, и с гибелью тела — погиб. Nāham atra bhogyaṁ paśyāmi — «не вижу тут ничего отрадного».
Чем Индра отличился? Не умом — оба слышали одно; не праведностью — оба пришли за наградой. Он отличился честной тревогой: не смог удержать «успокоенное сердце», подаренное преждевременным ответом. Способность додумать утешительную мысль до её страшного конца — вот что упанишада ставит родовым признаком дэвов. Благословенно беспокойство, разворачивающее с полдороги: оно — начало всех возвращений к учителю.