Упанишады · Chāndogya 7,15.3
॥
Деванагари
अथ यदि अपि एनान् उत्क्रान्तप्राणान् शूलेन समासम् व्यतिषंदहेत् न एव एनम् ब्रूयुः पितृहा असि इति न मातृहा असि इति न भ्रातृहा असि इति न स्वसृहा असि इति न आचार्यहा असि इति न ब्राह्मणहा असि इति
Транслитерация (IAST)
atha yadi api enān utkrāntaprāṇān śūlena samāsam vyatiṣaṃdahet na eva enam brūyuḥ pitṛhā asi iti na mātṛhā asi iti na bhrātṛhā asi iti na svasṛhā asi iti na ācāryahā asi iti na brāhmaṇahā asi iti
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
अथathaзатем; теперь
यदिyadiесли; если же
अपिapiдаже; также
एनान्enānих; этих
उत्क्रान्तप्राणान्utkrāntaprāṇānиз которых вышло дыхание (utkrānta-prāṇa); покинутые праной; бездыханные
शूलेनśūlenaкопьём (śūla); пикой; копьём
समासम्samāsamв кучу (samāsam — «сгребши вместе»); собрав вместе; в груду
व्यतिषंदहेत्vyatiṣaṃdahetсжёг бы дотла (vi-ati-sam + √dah); испепелил бы; предал бы огню
नnaне; нет
एवevaименно; же
एनम्enamего; этого
ब्रूयुःbrūyuḥскажут (оптатив от √brū); назвали бы; молвили бы
पितृहाpitṛhāубийца отца; губящий отца
असिasiты есть; ты
इतिitiтак; как
नnaне; нет
मातृहाmātṛhāубийца матери; губящий мать
असिasiты есть; ты
इतिitiтак; как
नnaне; нет
भ्रातृहाbhrātṛhāубийца брата; губящий брата
असिasiты есть; ты
इतिitiтак; как
नnaне; нет
स्वसृहाsvasṛhāубийца сестры; губящий сестру
असिasiты есть; ты
इतिitiтак; как
नnaне; нет
आचार्यहाācāryahāубийца учителя; губящий наставника
असिasiты есть; ты
इतिitiтак; как
नnaне; нет
ब्राह्मणहाbrāhmaṇahāубийца брахмана; губящий носителя знания
असिasiты есть; ты
इतिitiтак; как
Литературный перевод
Но если он даже копьём пронзит эти же тела, когда дыхание вышло из них, и сожжёт их дотла, — ему не скажут: «ты отцеубийца», ни «матереубийца», ни «братоубийца», ни «сестроубийца», ни «убийца учителя», ни «убийца брахмана».
Версия
cc297b4ad2a9 · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:46:46 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Второй акт доказательства — беспощадный мысленный опыт: те же тела, но дыхание вышло; пронзи их копьём, сложи в костёр — никто не назовёт тебя убийцей. Больше того: сожжение тела и есть последний сыновний долг. Один и тот же поступок — святотатство при пране и благочестие без неё.
Вывод неумолим: «отец» был не телом — тело вот оно, а отца больше нет. Все, кого мы любим, суть жизнь, гостящая в телах; тела — одежды родных, не сами родные. Гита утешает этим же различением: «мудрые не скорбят ни о живых, ни об ушедших» (БГ 2.11), ибо знают, кто в одеждах. Скорбь Нарады, с которой началась глава, лечится именно здесь — узнаванием, что́ в любимых неубиваемо.