तानि ह वै एतानि चित्तैकायनानि चित्तात्मानि चित्ते प्रतिष्ठितानि तस्मात् यदि अपि बहुविद् अचित्तः भवति न अयम् अस्ति इति एव एनम् आहुः यत् अयम् वेद यत् वा अयम् विद्वान् न इत्थम् अचित्तः स्यात् इति अथ यदि अल्पवित् चित्तवान् भवति तस्मा एव उत शुश्रूषन्ते चित्तं हि एव एषाम् एकायनम् चित्तम् आत्मा चित्तं प्रतिष्ठा चित्तम् उपास्स्व इति
tāni ha vai etāni cittaikāyanāni cittātmāni citte pratiṣṭhitāni tasmāt yadi api bahuvid acittaḥ bhavati na ayam asti iti eva enam āhuḥ yat ayam veda yat vā ayam vidvān na ittham acittaḥ syāt iti atha yadi alpavit cittavān bhavati tasmā eva uta śuśrūṣante cittaṃ hi eva eṣām ekāyanam cittam ātmā cittaṃ pratiṣṭhā cittam upāssva iti
Всё это сходится в мысли, состоит из мысли, стоит в мысли. Потому, будь человек и многознающ, но немыслящ, — о нём говорят: «он ничто; будь он вправду знающим, не был бы так немыслящ». А будь он малознающ, но мыслящ, — его слушают. Мысль — единый путь всего этого, мысль — сущность, мысль — опора. Почитай мысль».
b105ad4c3b0c · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:44:07 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Похвала читте оборачивается одной из самых острых сентенций упанишад — о многознайке без мысли: nāyam astīti — «его как бы нет». Гора сведений при спящем сознании не делает человека присутствующим; и наоборот: малознающий, но внимательный «желанен слушателям» — его немногие слова живые. Упанишада, сама состоящая из знаний, безжалостно свидетельствует: вес человека меряется не запасом, а бодрствованием.
Это прямой суд и над положением Нарады: восемнадцать наук — а «его нет» перед лицом скорби. И вечный урок всякому учению, включая духовное: слушание без внимания — то самое «возлияние в пепел» (5.24.1). Читта — та живая точка, где знание становится человеком; потому предание бхакти так дорожит вниманием в служении: рассеянная молитва — сведения, собранная — встреча.