तस्य यथा अभिनहनम् प्रमुच्य प्रब्रूयात् एताम् दिशम् गन्धाराः एताम् दिशम् व्रज इति सः ग्रामात् ग्रामम् पृच्छन् पण्डितः मेधावी गन्धारान् एव उपसंपद्येत एवम् एव इह आचार्यवान् पुरुषः वेद तस्य तावत् एव चिरम् यावत् न विमोक्ष्ये अथ संपत्स्ये इति
tasya yathā abhinahanam pramucya prabrūyāt etām diśam gandhārāḥ etām diśam vraja iti saḥ grāmāt grāmam pṛcchan paṇḍitaḥ medhāvī gandhārān eva upasaṃpadyeta evam eva iha ācāryavān puruṣaḥ veda tasya tāvat eva ciram yāvat na vimokṣye atha saṃpatsye iti
Но вот кто-то снял с него повязку и сказал: “Гандхара — в той стороне; иди в ту сторону”. И он, спрашивая от деревни к деревне, разумный и толковый, дошёл бы до Гандхары. Так и здесь: человек, у которого есть учитель, знает. Его задержка — лишь пока он не освободится; затем он дома.
356a99cee0dc · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:42:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Развязка притчи — благая весть всей главы: находится «кто-то», кто снимает повязку и указывает сторону. Дальше идёт сам путник — «спрашивая от деревни к деревне», разумно и толково: милость не несёт на руках, она возвращает зрение и даёт направление; дорога остаётся дорогой, но отныне она домой.
И упанишада чеканит слово, ставшее знаменем всей ведической традиции: ācāryavān puruṣo veda — «знает тот, у кого есть учитель». Не начитанный, не даровитый — имеющий ачарью: истина о доме передаётся только от знающего дорогу, как повязку не снимешь с себя своими же завязанными глазами. Тою же печатью Шветашватара закроет своё учение: истина «сияет тому, кто имеет высшую преданность Богу и, как Богу, — учителю» (Шв. 6.23).
Последняя строка тиха и огромна: «задержка — лишь пока не освободится; затем он дома» (atha sampatsye). Для идущего с открытыми глазами сансара — уже не тюрьма, а последний отрезок пути; сама жизнь его — дохождение. Так и живёт преданный: ещё в дороге — уже свой; спрашивает от деревни к деревне — и знает, куда идёт.