Упанишады · Chāndogya 5,14.2
॥
Деванагари
अत्सि अन्नम् पश्यसि प्रियम् अत्त्य् अन्नम् पश्यति प्रियम् भवति अस्य ब्रह्मवर्चसम् कुले यः एतम् एवम् आत्मानम् वैश्वानरम् उपास्ते प्राणः तु एषः आत्मनः इति ह उवाच प्राणः ते उदक्रमिष्यत् यत् माम् न अगमिष्यः इति
Транслитерация (IAST)
atsi annam paśyasi priyam atty annam paśyati priyam bhavati asya brahmavarcasam kule yaḥ etam evam ātmānam vaiśvānaram upāste prāṇaḥ tu eṣaḥ ātmanaḥ iti ha uvāca prāṇaḥ te udakramiṣyat yat mām na agamiṣyaḥ iti
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
अत्सिatsiты ешь; ты вкушаешь
अन्नम्annamпища; еда
पश्यसिpaśyasiвидишь; замечаешь
प्रियम्priyamприятное; дорогое
अत्त्य्attyест; вкушает
अन्नम्annamпища; еда
पश्यतिpaśyatiвидит; смотрит
प्रियम्priyamприятное; дорогое
भवतिbhavatiпочтенная; госпожа
अस्यasyaэтого; его
ब्रह्मवर्चसम्brahmavarcasamбрахманическое сияние; духовный блеск
कुलेkuleв роду; в семье
यःyaḥкто; тот, кто
एतम्etamего; этого
एवम्evamтак; таким образом
आत्मानम्ātmānamтело; самость
वैश्वानरम्vaiśvānaramВайшванару; вселенского человека-огня
उपास्तेupāsteпочитает; созерцает
प्राणःprāṇaḥдыхание (prāṇa); прана; жизненное дыхание
तुtuно; же
एषःeṣaḥэтот; он
आत्मनःātmanaḥАтмана; себя
इतिitiтак; как
हhaведь; же
उवाचuvācaсказал; произнёс
प्राणःprāṇaḥдыхание (prāṇa); прана; жизненное дыхание
तेteтебе; для тебя
उदक्रमिष्यत्udakramiṣyatвышло бы (условное от ud + √kram); покинуло бы; изошло бы
यत्yatкоторый; то, что
माम्māmменя; ко мне
नnaне; нет
अगमिष्यःagamiṣyaḥты пришёл бы; ты обратился бы
इतिitiтак; как
Литературный перевод
Ты ешь пищу и видишь милое; ест пищу и видит милое, и слава Брахмана в роду у того, кто так почитает этого Вайшванара-Атмана. Но это лишь дыхание Атмана, — сказал он. — Дыхание твоё вышло бы, если бы ты не пришёл ко мне».
Версия
66fc28447edd · опубликовано 26 июл. 2026 г., 23:32:08 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Ветер — prāṇa, дыхание Вайшванары: то же соответствие, что связывало Ваю и прану в самварга-видье (4.3): ветер — вбирающий среди богов, дыхание — среди жизненных сил. Почитатель ветра, сам не зная, держался за дыхание Всечеловеческого — и оно «вышло бы» из него, не приди он к знающему.
Угроза здесь ближе всего к телу: без головы и глаза живут хотя бы миг — без дыхания не живут вовсе. Чем жизненнее чтимая часть, тем гибельнее её абсолютизация: самые опасные идолы делаются из самого необходимого. И тем яснее милость этой сцены: одним лишь приходом к учителю нависшие удары сняты со всех шестерых — путь к знающему сам по себе целителен, прежде всякого услышанного слова.